Вшивенький кусочек гормонально- пестицидо – нитрато содержащего сухого индюка, купленный за шесть долларов во время праздничного обеда на День Благодарения в тюрьме Форт Фикс, показался мне вкуснее самых утонченных фуа-гра и консоме с трюфелями.

У «кошерников» меню не менялось даже на праздники – мы по-прежнему ели сою и «кроличью нарезку». Остальной народ наслаждался раблезианским подношением Федерального Бюро по Тюрьмам: мини-порцией индюшки, ложкой тушеных овощей, двумя безразмерными коровьими ребрами (видимые мной в последний раз еще в Союзе), кукурузно-тыквянным пирогом и банкой настоящей «уличной» колы. Народ и Правительство в США в этот день не забывали даже преступников, следуя коммунистической формуле «каждому по потребностям»…

Диджей Барнаул из Нью-Йорка, DJ Barnaul - Russian disc jockey from Staten Island, New York

После Thanksgiving-a и в преддверии Рождества – нового года, дни к моей большой радости, полетели еще быстрее.

Я ходил на работу в библиотеку, постепенно влезал в физкультуру и спорт и, наконец, занялся литературным трудом. Прогресс в «Тюремном романе» меня радовал – я чувствовал, что «желаемое» начинало совпадать с «действительностью». По вечерам я накручивал бесконечные круги по «кампаунду», слушая радиостанции из соседней Пенсильвании и окружавшего меня Нью Джерси.

Мой прозрачный (во избежание контрабанды) пятидесятидолларовый вокмэн «Sony» был запрограммирован на 10 радиостанций. Они по-дарвиновски отбирались самым естественным и тщательным образом в течение первых трех месяцев.

Артист цирка Фёдор Тулбур из Нью-Йорка - представления и уроки для детей и взрослых

Йога, боевые искусства, хождение по стеклу, номера с огнём, ходули, жонглирование

На 106.1 по утрам мне поднимала настроение Вупи Голдберг, диско и сверхпопсовая попса. Пробежки удлинялись за счет клубно-хаузной музыки из Бэрлингтон-колледжа. Думы окаянные и осторожные меланхолии сопровождались «софт-роком» и джазом. Ретро шлягеры 60-х 70-х 80-х мне нравились везде, всегда и при любых обстоятельствах. Три классические радиостанции радовали звуками скрипок, трамбонов и валторн. Их я слушал часто и подолгу.

В декабре в меня лучше всего «заходили» праздничные рождественско-дедморозовские напевы – знаменитые «Chtistmas Carols». Одна из местных станций меняла свое вещание и полностью переключалась на соответствующий репертуар о Христе, снеговиках и «джингал бэллз».

Я полюбил эти песенки еще со времен моего славного «торгового» прошлого. И в дизайнерском «Century 21», и в «Toys’R’Us» - американском игрушечном гиганте, рождественские распродажи осуществлялись под ностальгическую музыку из детства покупателей. Благодаря такому музыкальному «соусу» доходы двух еврейских кланов увеличивались процентов на 30.

Поскольку филадельфийское радио не передавало «В лесу родилась елочка», «Пять минут» или «На Тихорецкую состав отправится», для меня рождественская музыка ни с чем трогательным или домашним не ассоциировалась. И слава Богу!

Я любил ее слушать, разъезжая в уютной и теплой машинке по украшенному гирляндами и инсталляциями Нью-Йорку, показывая пряничные избушки Бэйриджа и витрины «Saks 5th Avenue» гостям Столицы Мира. Также, под «кристмас кэролз» совсем не плохо бухалось с беспринципными друзьями – товарищами в ночь на 25 декабря…

Однако резиденты «Острова Невезения» от этих песенок очень расстраивались. Если не сказать больше. Гангстеры, наркодилеры, воры и примкнувшие к ним «беловоротничковые преступники» предпочитали рождественские мотивы не слушать. Большинству из них эти песни напоминали о родных «проджектах», «бэби-мамаз», бесшабашном велферном детстве и соседней круглосуточной едальне «Mama’s – papa’s fried chicken».

Bottle dancers USA - Jewish, Hebrew, Yiddish, Klezmer show from New York Еврейский танцевальный ансамбль из Нью-Йорка для частных и корпоративных мероприятий

Как-то, во время ничего не значащей светской тюремной болтовни в очереди в «food service», я признался своим чернокожим соседям, что слушаю рождественскую радиостанцию. Реакция фартовых негров меня удивила: «Русский, ты – мягкий («soft»). Это не по-гангстерски и не по-зэковски. Cut this bullshit («Завязывай с этой хренотенью»)!» После таких дружеских реплик своими радио пристрастиями я делиться перестал.

Русское радио из соседней Филадельфии у профессионального радиослушателя Л.Трахтенберга было совершенно на особом счету. К моему безграничному сожалению, Нью-Йоркские русскоязычные радиостанции, на волнах которых клеветало несколько моих друзей, до Форт Фикса почти не добивали. Далекие голоса и плохоразличимые завывания Верки Сердючки были слышны только около больнички и только при исключительных погодных условиях. Из-за этого все мое внимание переключалось на подножный радио-корм.

Владельцем, ведущим, рекламным агентом и главным редактором двухчасового колхозного вещания в Пенсильвании и окрестностях служил Ефим Райц. По совместительству он успевал обслуживать русскоязычную клиентуру в своей филадельфийской конторе по продаже недвижимости. Не удивительно, что реклама «Yefim’s Real Estate» крутилась каждые 15 минут. Левая рука шепелявого Фимы мыла его правую руку. За такой бизнес подход я его сильно «респектал».

Beautiful Belly Dancers from New York, New Jersey, Connecticut, California Танец живота в штатах Нью-Йорк, Нью-Джерзи, Коннектикут, Калифорния

Не развращенная столичными «голосами» публика была достойна своего кумира. В открытый эфир звонили одни и те же «пациенты» с характерными интонациями, возбужденно-дребезжащей речью и промытыми в СССР и США мозгами. Пикейные жилеты знали все и могли заткнуть за пояс любого оппортуниста, включая самого Фиму Райца.

Иногда и не смотря на призывы к многоуважаемой публике, телефон в студии по предательски молчал. В таких случаях мне становилось немного стыдно и не по себе. Политобозреватель Райц, однако, не рефлексировал и в мгновение ока превращался в диск жокея: «А сейчас по просьбе Муси (или Шмуси) с Басселтон Эвеню исполняется эта музыкальная композиция…» В эфире звучала очередная ресторанная песня «за жизнь», спетая на одной ноте неизвестным приблатненным баритоном.

Я подозревал, что вечерами риэлестейтчик и радиохост Ефим Райц превращался в Заслуженного артиста Пенсильвании и солировал в ресторане «Киев», рекламировавшемся непропорционально часто и призывно.

Эстрадное музыкально-танцевальное шоу из Нью-Йорка 5GRAND.US в полном или в малом составе обслуживает свадьбы, дни рождения, бармицвы и батмицвы, корпоративные мероприятия. В группе работают только профессиональные музыканты, певцы и танцоры, при этом сохраняются лучшие цены в районе большого Нью-Йорка. Руководитель - певец Александр Меньшиков.

Новостями на радио-междусобойчике заведовал Семен. Ведущий Фима представлял его по-родственному прямо в открытом эфире: «Прослушайте политическое обозрение. У микрофона – Сема Злотник».

Филадельфийский Сейфуль-Мулюков не выговаривал половину букв и говорил с ярко выраженным «южно-русским» акцентом. Слушая про войну в Ираке, положение в Израиле или об очередном скандале с Борисом Моисеевым, я чувствовал, как в его рту переворачиваются туда-сюда как минимум два грецких ореха.

Беспристрастность в деле подачи новостей Сема однозначно считал прошедшим днем радиожурналистики. В отличии от дикторов «БиБиСи» он практиковал личностный подход к ушам своих слушателей.

Barynya - New York based Russian dance, song and music ensemble БАРЫНЯ - лучший ансамбль русской музыки и танца за пределами России (Нью-Йорк)

К каждому сообщению, взятому из вчерашнего интернета и газет, он добавлял свои словечки, междометья и восклицания, делавшие радионовости еще более «свойскими»: «вы представляете», «как они посмели», «эти подонки», «смешная история произошла», «я не понимаю и самый главный перл – «послушайте, что я вас скажу»…

Долго слушать эту похабель с хренотенью я не мог. Даже в условиях дефицита информации и трехдневного опоздания «Нового Русского Слова». Тем более, к «радийному» и TV бизнесу я имел самое прямое отношения на протяжении нескольких лет.

… Через два года Великого Эммигрантского Пути из воронежских варяг в нью-йорские греки, я натолкнулся на объявление в «The New York Times»: развивающиеся русско-американской телерадиостанции WNMB требовался «Marketing Director». На решающее интервью я пришел с домашней заготовкой – трахтенберговским планом «Барбаросса» по увеличению подписчиков на «русские каналы». Стратегия сработала и я попал в культурно-журналистко-гламурный эпицентр четвертой волны иммиграции.

Телерадиовещательную корпорацию, выходящую окнами на Гудзон и мост Дж.Вашингтона, возглавлял знатный русофил и любитель русских женщин Дейвид Хлоро. Сорокалетний красавец – мужчина в своем первом браке был женат на русской девушке Люде, привезенной им в Америку из студенческой языковой практики в СССР. С тех пор будущий президент Ethnic-American Broadcasting Co. был окружен гражданами Страны Советов: они только и делали, что попадались ему на пути.

История гласила, что в один прекрасный день Дейвид Хлоро натолкнулся на худощавого диссидентствующего иммигранта, бывшего ленинградца и политзэка Пашу Трофея. Вернее – на Павла Давидовича, как впоследствии называли его «бешенные бабки» - обладатели заветных приемников, настроенных на «русскую радиостанцию». Еще с восьмидесятых годов, Паша разрабатывал русскоязычную медийную жилу. Сначала он выпускал газету, потом – почувствовав потребности рынка – практически из ничего сгандобил первое «русское радио». Дейвид Хлоро со своими инвестициями и связями в шпионско-финансовом мире появился в «right time, right place». Из искры возгорелось пламя…

В течении пары лет подписное радио развивалось, как на дрожжах. К переводам американского ТV добавились передачи на все случаи иммигрантской жизни и, как результат, - многотысячная клиентура по всей Америки.

Can Can dancers from New York Кан-Кан, Кабарэ, Вегас, великолепные костымы, красивый танцовщицы. Нью-Йорк

Технические гении компании, бывшие советские инженеры из пусконаладок Кишинева Абрам и Леня, разработали хитроумный и непонятную американцам систему доставки спутникового сигнала в многоэтажки, где проживали «наши». Так, в дополнению к радио, появилось и телевидение WNMB, принявшее как родных убежавших заграницу докторов и корреспондентов из Останкино.

Монополии Нью-Йорского конкурента, крошечной телекомпании TVR, работавшей несколько часов в день из подвала ее владельца, цивильного американского раввина Марка Соловейчика, пришел конец.

Архивы рассылок Льва Трахтенберга Раз в неделю на Ваш email приходит письмо с несколькими абзацами и ссылкой на новую главу романа Льва Трахтенберга. Ваш email никогда не попадет в руки спаммеров. Группа надежно защищена от посторонней информации, в любой момент Вы можете отключить подписку навсегда

Примерно в это самое время, в «золотой век» русскоязычного вещания в США, я поступил на престижную службу в «созданное ЦРУ» теле-радиогнездо. Во всяком случае среди недоброжелателей и конкурентов ходили именно такие слухи… Поскольку зарплата «маркетинг директора» WNMB зависела от новых «кастемеров» (или даже «костюмеров», как их называют в отделе обслуживания) то мое больное и озочее на выдумки воображение выдавало на божий свет один «промоушен» за другими: подписался на «канал» - получи часы (книги, телефон, майку, кредит, лотерейный билет, контромарку на концерт и т.п.). Раз в месяц я улетал в командировки «продвигать рынок» в какой-нибудь развивающийся и требующий моих ЦУ «дистрибьютерщип» - L.A., Chicago, San Francisco, Boston. Помимо сезонных скидок и подарков, придуманных супер-дупер маркетологом Трахтенбергом, я вдоволь наорганизовывался всяких презентаций, концертов, лотерей, ярмарок и «встреч с телерадиослушателями». Я любил свою сумашедшую работу на WNMB и чувствовал себя там, как рыба в воде. Особенно – зная, что творческий народ, знакомый еще по «вражьим» голосам и Останкино, через меня прислушивался к гласу народа. Телевизионные и радиобудни напоминали столь хорошо знакомое и понимаемое мной «закулисье». В театре (даже в бессловесном мимансе) трудились только великие актеры. Здесь – самые выдающиеся дикторы, комментаторы и ведущие.

Я вывел свою собственную формулу общения с творческими людьми – искренне *(!!!) их любить и «тритать с респектом». У меня это вполне хорошо получалось, что выражалось в многочисленных внерабочих сесибонах, вылазках, днях рождения, сабантуях и прочих неформальных попойках со своими сослуживцами. Тем более, у них не было выхода – с помощью меня TV и радио «VIP» получали всевозможную творческую халтуру – связь с внешним миром проходила через мой отдел маркетинга. Правой рукой Дейвида Хлоро, вице-президентом WNMB, М.А.Сусловым, кардиналом Ришелье и Шахерезадой служил бывший московский геолог и мастер на все руки Женя Тигров.

Он заслуженно считал себя знатоком бизнеса и таинственной русской души, вкладывая в уши американского совета директоров ответы на вопросы «кто виноват» и «что делать». Без его «визы», явной или косвенной, всяческое творческо-административное телодвижение на станции строго запрещалось. Женя и только Женя заслуживал высокого права быть увековеченным в бронзе с большим разводным ключом в руках и в непотопляемом спасательном жилете.

Танец живота исполняет Анна из Манхеттена

Основание брайтонского памятника вице-президенту WNMB должны украшать многочисленные профили поверженных им врагов на фоне сомнительных договоров о правах на вещании «Veni, vidi, vicu»… Пришел, увидел, победил… Благодаря Тигрову моя американская карьера претерпела очередное изменение. Сам того не ведая укротитель неуравновешенной творческой интеллигенции помог мне вернуться к профессии массовика-затейника – на WNMB был создан концертный отдел… Через год, рассчитавшись с родной компанией, я ушел на вольные импресарские хлеба… Все что ни делается – все к лучшему.

Скоро после моего ухода из-за высокозатратных и неумных амбиций – появления дополнительных этнических сервисов, трест –таки лопнул. Компания объявила банкротство – знаменитую – «Chapter Eleven».

Группа профессиональных танцовщиков с красочной программой-ревью: сальса, чечетка, модерн, кан-кан, брейк, кабаре, фламенко выступает на корпоративных и частных вечеринках, свадьбах, бар/бат мицвах (Калифорния, Нью-Йорк)

Медиа рынок в очередной раз изменился – в Америку пришло NTV Гусинского, возродилось TVR ребе Соловейчика, открывались и закрывались небольшие теле и радиостанции, а из-за океана коварные Останкинские гиганты вели сепаратные переговоры с Direct TV и Dish Network. Интернет, «цифра», новые технологии и спутниковая вседозволенность окончательно и бесповоротно «заключили в сортире» это сладкое слово – «монополия». Я делал свое дело и наблюдал за битвой гигантов со стороны, водя дружбу с белыми, с красными, с зелеными и голубыми. На моих днях рождения конкуренты выпивали и совместно веселились, забывая о боях местного значения в русско-американском эфире. Некоторые из них сохранили верность и навещали «Левку – рабовладельца» во время трехлетнего домашнего ареста, а особо преданные – в Форт Фиксе. Поэтому даже в условиях тюремной изоляции я знал ответ на главный вопрос – «кто с кем в тусовке спит», а также – кто что замышляет и кто куда переходит работать. Из-за моего радио-теле прошлого, я относился к вещанию особенно трепетно и на дух не переносил филадельфийских изысков Фимы и его команды. Моя мятежная пиаровская душа все время порывалась предложить ему непредвзятый рекламный слоган: «Радио «Пульс»: слово – серебро, молчание – золото»…

…Уходивший весной на заслуженный капиталистический отдых «Главный Исправительный Офицер» и Герр Коммендантен Форт Фикса подался непозволительному приступу старческого либерализма. Маячащая на горизонте стотысячная пенсия и рождественские напевы что-то замкнули к его голове – старый каратель дал добро на проведение «праздничной недели».

Слово «рождество» политически корректно не употреблялось, дабы ни коим образом не обидеть «brothers» с Кваанзой, еврейцев – с Хануков и прочих нечистивцев с из странными религиозными заморочками.

Хлопчатобумажная майка всего за $10 долларов. Забавный и недорогой сувенир для отъезжающих за границу

Смелый подарок жене, подруге или теще. Новая белая майка хорошего качества за десять долларов. Сделано в Мексике

Прекрасный (и дешевый) подарок для любого владельца собаки. Ваше тонкое чувство юмора и вкус будут оценены. 10 долларов США

Какой-то особенно одаренный дизайнер «предположительно – один из «инструкторов» Отдела Образования), слепил десятистраничный праздничный буклет. На обложке красовался безвкусный, но зато всем доступный и аляповатый коллаж. Снеговик, Вифлеемская звезда, ясли с волхвами, еврейская минора со звездой Давида и африканские красно-зелено-черные свечи к Кваанзе. Сверху, отвратительным шрифтом были выведены слова традиционного поздравления: «Seasons Greetings! Happy New Year.»

Артист московского театра Ромэн Василий Янкович ныне живущий в Нью-Йорке виртуозно аккомпанирует себе на семиструнной цыганской гитаре. В программе выступления цыганские романсы, застольные и таборные песни

Хотя на камеру полагалось только по одной брошюрке, я не по-товарищески незаметно ее умыкнул. Программка пошла в мой «архив», который новый американский Солженицин начал собирать с первого же дня попадания в тюрьму. Из него я периодически черпал вдохновение, сидя в раздумьях над чистым листом и пытаясь разродиться очередной умной мыслью для «Пенетенциарных хроник». На первой странице буклета вместо «колонки редактора» блистала «колонка коменданта» - обращение «вордена» к американскому и прочему народу. На двух тюремных языках – английском и испанском – вертухай из вертухаев призывал нас измениться, отречься от преступного прошлого и выйти на свободу с чистой совестью. Антон Семенович Макаренко со своей «Педагогической поэмой» переворачивался в гробу… Страницы номер пять извещала о главном событии рождественской неделе – приезде женского хора дворца культуры города Трентона с религиозно-шефским концертом. … С переходом на работу в библиотеку у меня появился излишек времени и сил. Совсем небольшой.

Идя навстречу Кристмасу и Новому Году, тюремный естествоиспытатель произвел само-рокировку и решил посетить избранные места праздничного каталажного фестиваля…

Тюремный альбом Льва Трахтенберга

… Спортивный зад Форм Фикса был забит под завязку – свободные места отсутствовали. Выдвижные трибуны и их окрестности гудели в возбуждении и в ожидании «сеанса». В воздухе пахло грозой и мужским переполохом.

Бас-баритон Борис Клетинич (Монреаль, Канада) исполняет популярные русские песни и романсы, джаз, арии из опер, синглы из бродвейских мюзиклов, еврейский и латино-американский репертуар

Лук Франсуа, профессиональный гитарист и зав. «музкомнатой» важничал, настраивая радиоаппаратуру и электроинструменты. Организатор шоу капелланша Флюгер попросила моего друга подыграть и помочь самодеятелным артисткам. Я тоже не мог усидеть на месте и мотался между входом, Луком Франсуа, музыкальной комнатой и туалетом. «Пламенный мотор» театрально-концертного импресарио Льва Трахтенберга работал на холостом ходу. Как только на середине «джима» появились слегка испуганные певуньи, каторжане застучали ногами, захлопали и заулюлюкали. Половина зрителей вскочила со своих мест, пыталась получше разглядеть особ женского пола. Зэки вытягивали вперед указательные пальцы, активно переговаривались, похлопывали друг друга по плечам и время от времени размахивали руками, дабы привлечь внимание той или иной хористки.

Двенадцать негритянок, ни единой белой дамы… Сказывался национально-этнический состав Трентона – зачуханной столицы Нью Джерси.

Танец живота исполняет Аиша Нью Йорк, Нью Джерзи

Карта «Садового Штата» пестрела черными анклавами, как и моя кожа – непонятно откуда взявшимися тюремными прыщами и раздражениями. Мне лично чернокожие дивы в ярко красных балдахонах напоминали героинь фильма «Sister’s Act». И по формам, и по темпераменту… Жопасто-сисястые певицы выстроились в полу-круг и по команду одной из «сестер» запели. При этом они пританцовывали, покачивали пышными бедрами и подыгрывали себе руками. После каждой новогодней песни или рождественского гимна тетеньки долго раскланивались и улыбались нам во все 384 зуба. «Джим» заполнялся похотью и все более усиливающимся сексуальным желанием. В условиях тюрьмы и воздержания самая страшная страхолюдина легко сходила за Елену Прекрасную, Ксению Собчак и Машу Распутину.

Об этом феномене предупреждали классики мировой спец.литературы и те, кто отсидел за решеткой хотя бы один год.

Подарок для Вашего родственника или знакомого находящегося в тюрьме. Удобная майка из чистого хлопка всего за 10 долларов

Ведущая – дирижерка объявила последний номер и предложила многоуважаемой публике подпеть хору известный Кристмас шлягер о Джисусе Крайсте «Silent Night». Я эту песенку хорошо знал по спевкам у протестантов и поэтому вместе со всеми заголосил во всю ивановскую. «Раша, я не знал, что ты поешь такие песни»…- удивился сидевший за мной совсем не глупый голландец Йоханн. Я в ответ скромно промолчал. Бурные продолжительные аплодисменты вынудили «ladies in red» исполнить что-то на «бис». Знаменитые песенки про красноносого оленя Рудольфа и холодного Снеговичка Snowmanа разухабистые негритянки легко и весело спели на одном дыхании. Еще чуть-чуть – и они пустились бы в пляс как это делала Мария Мордасова со своей «Мотаней» или подвыпившие и горластые матроны на двухдневных пролетарских свадьбах и меня на родине.

Концерт закончился. Воодушевленные успехом и раскаленным приемом солистки хора имени Нельсона Манделы зал не покидали. Спустившиеся с трибун арестантские зрительские массы активно братались с чернокожими толстушками. Как и положено в церкви, они по христиански пожимали друг другу руки, приговаривая при этом главную мантру: «God Bless You».

ДИДЖЕЙ из Бостона ОЛЕГ сыграет на вашей вечеринке в Массачусетсе, Нью-Йорке и Нью Джерзи

С именем Бога на устах невинные рукопожатия становились подозрительно долгими, а их интенсивность вызывала и хористок продолжительные грудотрясения. Особенно продвинутые и сексуально озабоченные протестанты прикладывались к волонтеркам своими забывшими девичью ласку тюремными грудями. Поначалу голосистые манделовки никакого подвоха не заметили – обнять «брата во Христе» для них считалось абсолютно нормальным… На «улице», но не в тюрьме, где в нью-джерсийскую канализацию бесхозно утекали килограммы невостребованной спермы…

Первыми забили тревогу и почувствовали что-то нехорошее несколько охранявших мероприятие дуболомов. Стараясь сохранять спокойствие «три тополя на Плющихе» попытались оттеснить напирающих христиан от певуний, тоже начинавших понимать «что к чему».

Я отчетливо услышал ментовские команды и их недобрые переговоры по рации. Однако на возбужденных самцов телодвижения охраны никакого впечатления не производили. К зольдатенским ЦУ зэки были абсолютно равнодушны, как и трахающиеся в скверике собаки – к крикам своих хозяев.

Изменившиеся в лице гости медленно отходили в сторону входа в «джим», на пути отклеивая от себя истекавших слюной и похотью разноцветных самцов. Навстречу им вбегали охранники в серой униформе.

Из-за наличия ненужных свидетельниц активные боевые действия и обычные карательные акции применять было нельзя. Десяток конвоиров образовали живую изгородь между хористками и арестантами улыбаясь одним и строя звериные рожи другим.

Бедная Флюгерша со свящкой блестящих ключей и «воки-токами» на боку, размахивая руками, что-то причитала, с кем-то пыталась объясниться и чуть ли не плакала. Разрекламированное с такой помпой и пробитое с таким трудом мероприятие заканчивалось так бесславно.

С мольбой в голосе капеллан выкрикивала фамилии с именных бирок, украшавших наши форменные рубашки и брюки: «Johnson…Hewart…Young…Please, stop it!» Это помогало, но слабо – я подозревал, что подобные религиозные случки, не учитывавшие повышенный гормональный фон заключенных проводиться больше не будут…

скрипач Александр Цейтлин из Нью-Йорка

«Предчувствия его не обманули»… Через несколько дней после религиозно-сексуального шабаша меня вызвал исправительный офицер Гонзалес из «рекреэйшн департмент». Он держал в руках мое прошение двухмесячной давности о проведении в Форт Фиксе концерта русского фольклорного ансамбля Барыня. Ответ был ожидаемым и категоричным: «Нет, нет и еще раз нет» Тюремные «рождественские встречи» испортили жизнь многим поколениям форт-фиксовцев, лишив их малейшего шанса на выступление «уличных» артистов…

… Как только за сгорбленной капелланшей Флюгер и последней чернокожей соловушкой захлопнулась тяжелая металлическая дверь, озлобленные спецназовцы взялись за свою привычную работу.

Из толпы арестантов начали извлекаться наиболее «активные» зэки. Как только один из ментов указывал на очередного нарушителя спокойствия к жертве воздержания подбегали двое зольдатен, скручивали бедолаге руки и надевали наручники. Сопротивлявшихся укладывали на пол при помощи резиновых палок, какого-то джиуджитцу и крепкого черно-тюремного мата. Минутой позже, но также неминуемо на их запястьях защелкивались холодные и блестящие браслеты.

В правом углу «джима» рядом с запасным выходом со светящейся табличкой «Exit», охрана устроила временное стойло – КПЗ. Через 10 минут там сидели, лежали и полу-стояли десятка два самых сексуально озабоченных зрителей. Их охраняли четыре разъяренных дуболома с дубинками и рациями наперевес.

Я, как и все находившиеся на трибунах зэки, с любопытством и легким испугом следил за разбушевавшимися, как фантомасами, конвоирами. Мы не двигались со своего насеста и только тихо переговаривались между собой, провожая в загон очередного «brothers».

Интернет-универмаг Льва Трахтенберга

Через пол-часа арестованных увели. Сидящий рядом со мной друг, ментор и сенсей Лук-Франсуа покадрово описал мне из дальнейшее скорбное путешествие. Клетка – «bullpen» в лейтенантском офисе – массовое надевание кандалов – проходка лилипутским шагом перед окном дежурного контролера - погрузка под автоматами в зарешеченный спецавтобус –десятиминутная поездка на «Северную Сторону» тюрьмы – выкрикивание имени и номера – веселый лай овчарок из К-9 – невеселое приветствие лейтенанта и охраны ШИЗО – переодевание в оранжевые комбинезоны – спецконвоирование по гулкому и улюлюкающему коридору – попадание третьим или четвертым номером в двухместный бетонный мешок. Ух…

Из рассказов и предупреждений форт-фиксовских авторитетов я уже хорошо знал, что даже в тюремных условиях от «тюрьмы» (карцера или зоны строгого режима) и от «сумы» (кражи из «локера» или запрета на «ларек») зарекаться было нельзя. К сожалению, з\к №24972-050 это испытал на собственной шкуре и несколько раз…

Перевод известной и сырмяжной русской народной мудрости я как-то увидел в «Wall Street Journal», в очередной статье о современной жизни в России. Звучала она так: «You are never safe from prison or poverty».

Скоро в репертуаре окружавших меня зэков кроме «русской водки, женщин и мафии» появилось что-то новенькое. Наша поговорка оказалась близка к американской гангстерской душе и негритянской фартовой философии…

…В тот вечер нас продержали в «джиме» ровно до без пятнадцати десять. Возбужденные концертом, но главным образом, его последствиями – «after party», каторжане быстро расходились по своим отрядам.

Russian Gypsy music, song and dance ensemble from New York

Ансамбль цыганской музыки и танца из Нью-Йорка

Менты повсюду – у входа в корпус, на территории, в отрядных «пультах управления». Мой барометр показывал на «бурю», «разборки» и «накозание»…

Федеральное исправительное заведение Форт Фикс закрывали на три дня. Работала лишь столовая и тюремная фабрика «Юникор», обслуживавшая заказ правительства и армии. Периодически зэков дергали на «интервью» в спецчасть или к отрядным канцлерам и ведущим.

Все остальное не по рождественски безмолвствовало, включая телефоны и телевизоры. Предпраздничной суматохи не наблюдалось, мы с тоской в глазах слушали радио, валялись на койках и выглядывали в грязные окна.

New York Ukrainian Cossack dancers

Ансамбль украинского танца из Нью-Йорка

На четвертый день зону открыли. Зэки с радостью первоклашек выскочили на свежий воздух и разбрелись на работу, в школу, в больничку, в магазин, в «джим» и тюремные кружки.

До нового года оставалось три недели, а соответственно – вагон и маленькая тележка мероприятий из программки герр комендантена и главного офицерена.

Миклухе-Маклаю было чем заняться.

фотографии Льва Трахтенберга из острога