|
Доллары США в тюрьме Форт-Фикс хождения не имели. Вместо них разноцветные "fleur du mal" - "цветы зла", в изобилии населявшие казенные дома Америки, пользовались валютой попроще.
Роль денег выполняли рыбные консервы из макрели и почтовые марки USA First Class. В доисторические, табачные времена, которые я краем глаза застал в своей первой кутузке - тюрьма графства Эссаик, взаиморасчеты зэков производились Marlboro. С введением запрета на табакокурение в американском ГУЛАГе, никотиносодержащая валюта почила в бозе.
Russian DJ Barnaul from Staten Island, New York
До попадания в "систему", к моему великому гастрономическому стыду, о славной заморской рыбке Mackerel я слыхать не слыхивал. Последующие исследования пенитенциарного ихтиолога Трахтенберга выявили ее близкое родство с привычной уху и желудку скумбрией.
Тем не мене, оценивать товар или услугу я однозначно предпочитал в "мэках": one mack, three macks, twenty macks, etc… Обзывать твердую и свободно конвертируемую валюту "макрель" именем ее черноморской родственницы у меня не поворачивался язык. По лингво-экономическим понятиям "скум" как денежная единица звучала абсолютно не гламурно и деревянно.
Для удобства "мэк" приравнивался к доллару "один к одному": 1 mack = $1. Поэтому достаточно часто цены объявлялись в условных единицах - "тюремных долларах": It will cost you six dollars". Все понимали, что речь идет не о зеленых казначейских билетах, а об упаковках скумбрии-макрели.
Как и любая уважающая себя валюта, обслуживающая страну Зэковию с двумя с половиной миллиона населения, "мэки" и почтовые марки знали свои взлеты и падения. Ничто политэкономическое нашим у.е. чуждо не было.
Артист цирка Фёдор Тулбур из Нью-Йорка - представления и уроки для детей и взрослых
йога, боевые искусства, хождение по стеклу, номера с огнём, ходули, жонглирование
В зависимости от общих денежных запасов форт-фиксовских пассионарцев, нелегальных операций тюремного Центробанка, ответных действий Ментов, а также - самое главное - общего повышения мировых цен, братва знала об инфляции не понаслышке. Раз в полгода цена на макрель в тюремном ларьке росла центов на 10-15 и последнее время стабилизировалась на отметке в $1.25.
Старший брат рыбной валюты - блок самоклеющихся почтовых марок первого класса тоже периодически обесценивался по указанию из вашингтонского Центра. Из-за этого у нас водились марки двух деноминаций. Блок "старых" марок стоил 5 у.е. (то есть "долларов" или "мэков"). "Новый" уходил по цене 7 у.е. за "книжку".
Многофункциональное и многозначное слово "book" в данном конкретном случае означало двадцать склеенных между собой марок с флагом США. Типичный вопрос: "How much would it cost?" Типичный ответ: "Four books".
Тюремная фарца продавала "книжки" дешевле, чем местный сельпо. Из-за ограничений (три блока в одни руки) и концентрации капиталов в $ хавырках у местных соросов-гейтсов, стоимость марок падала на доллар с лишним, как только зэк отходил от заветного окошка.
Куда в конечном итоге деваются "книжки", я до конца не понимал. На почтовые расходы бывшие разбойники тратили не так уж и много и далеко не все. Несмотря на осторожные попытки раскрыть острожную "военную тайну", у меня ничего не получилось: "Russia, mind your own business!".
На роль Вл. Квинта/Ал.Геращенко/К.Маркса я никогда не претендовал. Поэтому в "Тюремном романе" протагонист занимался констатацией финансовых фактов, выступая в скромной и прикладной роли счетовода Вотрубы.
Лучше всех в тайной пенитенциарной экономике разбирался мой стоумовый друг Максимка Шлепентох. Поскольку купля-продажа и всяческие "quid pro quo" - услуга за услугу сурово карались заключением в карцер, то все операции с у.е. проводились по-большевистски - подпольно.
По утопической задумке Федерального бюро по тюрьмам наше существование "за забором" должно было приближать зэков к безденежному коммунизму. В очень многих вопросах им это вполне удалось. Мне лично заточение в Форт-Фиксе денно и нощно напоминало предпоследнюю стадию формации - развитой социализм. Тоталитаризм в кубе!
Расцвет черного рынка, очереди за едой и ширпотребом, дефицит самого необходимого в сочетании со всеобщим лицемерием и командными методами управления отбрасывали меня на тройку десятилетий назад. Параллели между советским прошлым и американским настоящим только и делали, что возникали в моем возбужденном подсознании. Чистый Оруэлл!
Максимка врубился "что к чему" в течение первого месяца отсидки и с удовольствием выполнял при мне почетную роль советника - финансового "эдвайзера". В особых случаях он не только консультировал своего нерадивого товарища по широкому кругу вопросов, но снабжал "книжками", мэками и всяческой запрещенкой.
Шустрый и неунывающий бостончанин, проходивший по популярной у русских и итальянцев статье "вымогательство", находился в постоянном псевдо-броуновском движении. Общаясь с купцами и мещанами Форт-Фикса, он в нетерпении пританцовывал и оглядывался по сторонам, пытаясь сделать одновременно десять дел. Людовед Трахтерберг поставил своему другу диагноз - "синдром навязчивых состояний", от которого часто страдали лучшие представители мирового гангстеризма.
При этом Макс обладал большим и отзывчивым сердцем с солидным запасом жизнечеловеколюбия. Для себя я однозначно решил, что с "исчадием ада" можно и нужно отправляться в разведку или пускаться в послетюремные авантюры.
… В городах и весях Союза ССР азербайджанские торговцы гвоздиками и киндзой селились в гостиницах и частном секторе неподалеку от городских базаров.
Заключенный Шлепентох волею судеб и отрядных канцлеров проживал напротив и в двух шагах от тюремного магазина. Окна его стандартной двенадцатиместной камеры смотрели на дверь местного "ларька" сверху вниз. Location, location и еще раз location!
Центральная рыночная площадь Форт-Фикса просматривалась как на ладони из максимкиного наблюдательного пункта. В промозглые, дождливые или морозные дни несмотря на ментовские запреты я отогревался горячим кофе у своего гостеприимного и делового друга. Ретро-очереди в скорбный универсам обычно растягивались на пару-тройку часов. Половина времени уходило на прием заказа, еще столько же - на его медленную обработку и выдачу.
Вынужденный простой напоминал мне "импортные страдания" в югославском "Ядране" и в "Польской моде" в конце квартала. Или сервилатно-мясные муки в родном Центральном Черноземье…
При этом ни о каких наличных расчетах речь, разумеется, не шла. Все оплаты в тюремном ларьке в духе XXI осуществлялись по безналичке с "личного счета заключенного". Вместо позабытых кредиток Visa жиганы "юзали" пластиковые "удостоверения личности" зэка.
Ярко-красная карточка с омерзительным фотопортретом на фоне полицейской линейки в "фитах" и "инчах" была по-тюремному многофункциональна: тут тебе ID и ценный залог, и дебитный инструмент и даже (в особых случаях) - ложка для мороженого.
Хотя в ларек время от времени завозили любимую пищу старика Хоттабыча, я старался покупать освежающий деликатес раз в три месяца. Жизнь по новым диетическо-физкультурным правилам расслабления не допускала. Из-за безумных и наивных установок на чудное омоложение з/к Трахтенберг пребывал в перманентном полуголодном состоянии.
Официально торговая точка Форт-Фикса называлась английским словом "commissary". Что-то среднее между комиссионками на далекой родине и пунктами натурального обмена между наивными индейцами и хитрыми бледнолицыми. Во всяком случае - на ассоциативно-филологическом уровне.
Эстонец Роман Занавески по-армейски ходил за товаром в "комиссариат". Алик Робингудский, Игорь Лив, Костя Дубровский и остальные русские отоваривались в "коммиссари". На мои расспросы о происхождении загадочного слова ответ не мог дать никто. Вскрытие показало, что "commissary". Существовали не только во всех тюрьмах Америки, но и в ее славных войсковых частях и военных базах.
… В Базарные дни, то есть с понедельника по четверг с 17 до 19 часов, на пятачке перед местными ГУМом царило оживление. "Толпа", черный рынок, вещевая толкучка середины восьмидесятых…
Роль цыганок исполняли шумные доминиканцы. Вместо "красочек" для "дамочек" латиноамериканские офени перепродавали отсутствующий в ту неделю товар. Разноцветные кухонные коробейники предлагали буквально из-под полы вареные яйца, жареную курицу, а иногда - какие-никакие овощи-фрукты. Они напоминали румяных колхозниц с салом и деревенской сметаной.
Служащие складов и прачечной - хитрожопые негритянские уголовники расторговывали государственные запасы белых Ти-шортов, носков и туалетной бумаги. Один к одному - знающие себе цену западенские или прибалтийские фарцовщики.
Вся остальная арестантская масса выполняла в "Тюремном водевиле" задачи миманса и создавала эффект гигантской апокалипсической тусовки.
Архивы рассылок Льва Трахтенберга
Раз в неделю на Ваш email приходит письмо с несколькими абзацами и ссылкой на новую главу романа Льва Трахтенберга.
Ваш email никогда не попадет в руки спаммеров.
Группа надежно защищена от посторонней информации, в любой момент Вы можете отключить подписку навсегда
|
| |
Кто-то рассматривал и показывал сожителям только что купленные вещи.. Кто-то навьючивал на мексиканских носильщиков сетки с тяжелым провиантом. "кто-то сортировал товар на "свой" и "чужой" - жиганы, получившие запрет на "ларек", отправляли деньги на бродяг-безлошадников. Кто-то отсчитывал "мэки" и "книжки". Кто-то ублажал свой желудок не отходя от кассы. Жизнь бурлила и била ключом!
Несмотря на все дуболомские потуги - облавы, обыски и аресты, подпольный муравейник у "коммиссарии" оставался непобедим. Мне - выходцу из Советской России это было понятно, как никому другому. Флэш-моб в тюремном интерьере… "Было, да сплыло!"
… "Ларек" при Форт-Фиксе на настоящий уличный магазин или даже вшивую лавчонку нисколько не походил. Скорее он напоминал загаженные железнодорожные кассы на пригородном направлении или неухоженную автомастерскую где-нибудь в Бронксе.
Шесть ментовских рук медленно обслуживали страдальцев через три крошечные амбразуры. Всяческие торговые примочки-прилавки, витрины или полки отсутствовали. Мы покупали товар вслепую и по-советски "хапали" то, что "выбрасывали" без буржуазных рефлексий, обменов и возвратов.
|
Я понял, что арестанты являются самой выгодной и благодарной группой на развращенном потребительском рынке Соединенных Штатов.
В окошке № 1 царствовал и принимал заказы сам завмаг - злобный усатый ублюдок, "исправительный офицер Веласкес". Пятидесятилетний цербер ненавидел всех и вся, по-садистски смешивал заключенных с дерьмом. Самодур запросто не обслуживал не понравившихся ему зэков и часто отправлял бедолаг "на следующую неделю". В результате те шли на поклон к спекулянтам - мы могли отовариваться только четыре раза в месяц и только в "свой день".
Танец живота исполняет Анна из Манхеттена
| |
Несмотря на многочисленные жалобы (только я подал по инстанциям два прошения), управы на эсэсовца не находилось. Наоборот, тюремное ведомство продвигало вверх по служебной лестнице именно таких держиморд. "Nice guys finish last!" К сожалению…
Во втором окне вальяжно расположилась чернокожая дама без возраста по кличке Big Mama. Ленивая продавщица никуда не торопилась, свысока шутила с избранными покупателями и время от времени обсчитывала разномастную братву.
Работавшие подносильщиками и подавальщиками арестанты ежедневно подворовывали и подъедали федеральный товар. Плюс всяческая усушка-утруска… В результате бремя компенсации перекладывалось на всех нас - зэковские слои населения. Америка не открывалась - таким же Макаром действовали "на улице" страховые компании, выплачивающие приваловские миллионы за подставные и срежиссированные аварии.
В третьем окошке работал "девушкой" и отдушиной доброжелательный дядечка предпенсионного возраста. Он был однозначно похож на побитого временем и "конторой" сенбернара. Я стремился попасть на спецобслуживание именно к нему.
|
Только мистер Паркер отвечал на наши вопросы, позволял быстро рассмотреть какую-нибудь этикетку или добавить к списку забытый шампунь. К сожалению, магазинная фортуна ко мне не благоволила и в большинстве случаев я попадал к расистке Большой Маме или к доктору Менгеле.
Группа профессиональных танцовщиков с красочной программой-ревью: сальса, чечетка, модерн, кан-кан, брейк, кабаре, фламенко выступает на корпоративных и частных вечеринках, свадьбах, бар/бат мицвах (Калифорния, Нью-Йорк)
| |
Все три продавца в погонах устроились совсем не плохо. Можно сказать - сказочно. Особенно по сравнению с вольными работниками торговли.
Каталожные кассиры-приказчики особенно не перетруждались, работая спустя рукава четыре дня в неделю. "Уличные" продавцы за такой же труд получали в несколько раз меньше. Ни о каких "бенефитах" - медицинской страховке, пенсионных планах, многодневных отпусках и прочих государственных привилегиях речь у последних и не шла.
Торгаши из Вохры, в первую очередь , считались "федеральными офицерами" со всеми вытекающими из этого сладкими последствиями. Короче - ребятам повезло, "жизнь удалась!"
Рассматривая "крутых парней" - тюремных продавцов, учителей, завпроизводством, инженеров и социальных работников, посвятивших свою жизнь охране общества от преступников, я почему-то часто представлял их в кругу друзей и соседей за праздничным барбекю. Или в баре за бутылкой вонючего американского пива "Будвайзер".
|
На вопрос подвыпившего приятеля о месте работы в большинстве своем обрюзгшие и закомплексованные вспомогательные тюремники гордо выпячивали грудь и показывали жетон офицера: "I am a federal correctional officer!"
Профессия надзирателя в США активно воспевалась и гламуризировалась. Газеты и телевидение, включая русскоязычный рупор "Новое русское слово", называли их "baldest" - "самыми смелыми" и зазывали в свои ряды.
В общем, "наша служба и опасна и трудна… Па-ра-па-па-пам…" Ну и т.д. и т.п.
"Следующий! Я сказал - следующий! Быстрее, быстрее! Сколько можно копаться? Не мог достать ID заранее? Что огрызаешься, кусок дерьма! Все, пиздец, ты опоздал! See you next week. Next!"
Артист московского театра Ромэн Василий Янкович ныне живущий в Нью-Йорке виртуозно аккомпанирует себе на семиструнной цыганской гитаре. В программе выступления цыганские романсы, застольные и таборные песни | |
Синекура синекуристая… Мечта советской замки-продавщицы: "Вас много, а я одна!" Клиент всегда не прав. Жалобная книга, говорите???
… Ассортимент "товаров" и "продуктов", набранный крупным шрифтом, легко разместился на двух сторонах стандартного листа. Восемь с половиной инчей в ширину и одиннадцать - в длину. Чудо-список вобрал в себя все многообразие мирового капиталистического производства.
На несколько лет передо мной не стояло дилеммы - что и где покупать. На самом деле в чем-то даже и удобно: что хавать или чем подмываться за меня решало всезнающее Бюро по тюрьмам.
К тому же заботливые власти оберегали заключенных от безрадостных и утомительных разъездов во время шопинга. Сказочная пещера вобрала под своей крышей галантерею - промтовары, бакалею-гастрономию, аптеку-парфюмерию, соки-воды, булочную-кондитерскую, "K-Mart" - "Saks 5th Avenue".
|
«Каждому – свое»…
  
Тюремный альбом Льва Трахтенберга
Я лично магазинную терапию сильно уважал. Благодаря поддержке извне у меня была возможность тянуть пенитенциарную лямку более-менее достойно. Как, впрочем, и у 95 процентов русскоязычного преступленного "комьюнити". В отличие от прочих племен и
этносов, наши семьи и друзья регулярно подогревали своих непутевых сидельцев. Никто не забыт, ничто не забыто!
Бас-баритон Борис Клетинич (Монреаль, Канада) исполняет популярные русские песни и романсы, джаз, арии из опер, синглы из бродвейских мюзиклов, еврейский и латино-американский репертуар
| |
Получив через вездесущий "Western Union" очередное денежное впрыскивание, я погружался в психотерапевтическое священнодейство - заполнение бланка заказа. Лист, простой карандаш, калькулятор, долговые расписки: свои и чужие. Вдохновленный исторической сентенцией М.С. Горбачева про "экономную экономику" я прилежно старался свести дебит с кредитом.
… Среди прочих благ каталог "Наккерман" федерального исправительного заведения Форт-Фикс предлагал в ассортименте нижеследующее:
жидкости: пепси, вода, искусственный апельсиновый и кошерный виноградный сок, сухое молоко, растворимый компот Kool-Aid для бывших жителей Бронкса;
|
колониальные товары: кофе Maxwell и Espresso, чайные пакетики, какао-порошок, энергетическая смесь Gatorade;
супы: знаменитые простотой приготовления и отвратительным вкусом продукция фирмы Ramen - восточные, испанские, тайские и куриные брикеты;
чипсы: - любимое кушанье местных бандерлогов - Nacho Chips и Herr`s Original - производства какой-то левой фабрики-кухни;
закуски - попкорн, прецелз, кукурузные сырные палочки, арахисовое масло и прочие здоровые и нежирные "снэки";
бакалея - мед, соль-перед, майонез, горчица, джем, сахар, плавленые сырки, кетчуп;
печенье и крэкеры - самый большой отдел - сверх изобилия сладких и вреднючих "кукиз": ванильных, шоколадных, тропических, фруктовых от Oreos, Goya, Ritz и пр.;
зерновые - ватный хлеб Wonder Bread, бублики, "бейглз", пончики, быстрорастворимый рис, питы и сверхпопулярная 850-калориевая сладкая медовая булочка в шоколадной глазури Honey Bun за рубль тридцать;
здоровая снедь - хлопья Granola, протеиновые батончики Ultra Fit, орехи, овсянка, витамины С, В, Е. В этом отделе я старался затовариваться по полной программе. Как впрочем и в следующем;
рыба и мясо - валютная макрель - скумбрия, надоевший до тошноты серый тунец, дорогущая курица, воняющая гениталиями, третьесортная горбуша - salmon и вариации на тему "завтрак туриста" в томатном соусе;
колбасы - еще один любимый отдел афроамериканцев и берущих с них пример латиносов. Страшная на вид трехдолларовая колбасная какашка Summer Sausage, резиновые вареные сосиски, а также упакованные в вакуум жирнючие-прежирнючие салями и папперони. "Это нам не задавали!" Однозначно.
 Танец живота исполняет Аиша
Нью Йорк, Нью Джерзи
| |
Разогретые в единственной на 350 человек микроволновке, колбасные изделия с чесноком будоражили мое увядшее обоняние. Я продолжал упрямо держаться подальше от подкопченных соблазнов и в ужасе думал, как поведет себя мое тельце в будущем. Гастрономический район Брайтон-Бич мог выйти победителем в неравном противостоянии "здоровой" и "вкусной" снеди.
Чтобы хоть как-то разнообразить опротивевшие мне рыбные консервы - источник сверхполезных жиров "Омега-3" и необходимых для новообращенного силача Бамбулы белков - я пускался в эксперименты. До попадания на нары я не очень верил в рассказы магаданских политкаторжан, что даже красная рыба может надоесть буквально до тошноты. Все оказалось чистой правдой.
Поначалу я легко поглощал туну, мэки и салмон без ничего, в чистом виде.
|
В крайнем случае, добавляя немного риса и майонеза. Через какое-то время с любимой русской "заправкой" я завязал и переключился на низкокалорийную смесь из горчицы и меда.
В рыбу крошились уворованные с кухни и купленные у спекулянтов овощи-яйца. В результате получались достаточно полезные, но быстро приедавшиеся салаты "Весна".
Заслуженный артист России, исполнитель еврейской песни Яков Явно
Acclaimed Jewish singer and actor from New York City Yakov Yavno
Из-за этого пришлось переключиться на супы из все тех же вареных консервов и всего, что "боже не гоже". Пищу здоровую, с минимальным содержанием углеводов и вреднятины. Горячие фантазийные тюри надоели еще быстрее.
Тогда я занялся кулинарными изысками и кухней haute cuture. Рецептура дизайнерских блюд от мэтра Трахтерберга была рассчитана на гурманов с крепкой нервной системой. К столу подавали: тунец с виноградным джемом и перцем или мед, специи, лук в сочетании с макрелью и курицей или паштет из какой-то хамсы в томатном, "луизианском" соусе и арахисового масла или…
Подарок для Вашего родственника или знакомого находящегося в тюрьме. Удобная майка из чистого хлопка всего за 10 долларов
| |
Я на полном серьезе подумывал об открытии в Нью-Йорке "игрового" тематического ресторана "Тюрьма" с соответствующим антуражем, дизайном и атмосферой. Еще до ухода за решетку я зарегистрировал идею и несколько названий в патентном бюро США. В успехе острожного общепита со стилизованным "тюремным" меню, умело раскрученным "бывшим работорговцем и федеральным заключенным". Я не сомневался не на минуту.
Расчет делался на любопытных ньюйоркцев и гостей столицы мира, которых бы обслуживали (и в меру унижали) официанты-"охранники". Отпечатки пальцев при входе, фотография "заключенного", наручники при походе в туалет и прочие прибамбасы… Я с нетерпением ждал выхода на волю, чтобы найти достойных идее и мне партнеров и поскорее приступить к делу.
|
"Кто о чем - вшивый о бане, а заключенный - о жрачке…"
ДИДЖЕЙ из Бостона ОЛЕГ сыграет на вашей вечеринке в Массачусетсе, Нью-Йорке и Нью Джерзи
| |
По совершенно странному совпадению, производителем и расфасовщикам 90% ларечного провианта, являлась компания-миллиардер Keefe. Бизнесмены из Сент-Луиса приходились родственниками дважды президентской семьи Буш. По вполне понятным причинам, проблем с государственными контрактами на обслуживание почти 2,5 млн. штатовской братвы у Keefe не наблюдалось.
На зэках хорошо зарабатывали как ангажированные частные поставщики, так и само государство. Цены в "комиссарии" зашкаливали и как говорили американцы "skyrocketed" - "взлетами вверх как ракеты". Причем на только на еду.
|
Вторую треть мини- каталога составляли предметы личной гигиены и туалета.
При этом ни о каких косметически-парфюмерных разносолах типа L`ancome, Gillette или Nivea речь, естественно, не шла. Как, впрочем, и о массовом аптечно-драгсторовском ширпотребе. Имена компаний-производителей чудо-пузырьков и упаковок наносились практически невидимым шрифтом.
Памятник неизвестному мыловаренному заводу и шампуневой фабрике! Я не переставал удивляться, что от Форт-Фиксовской косметики у меня не выпали оставшиеся волосы и зубы, кожа не покрылась струпьями и чирьями, а после ужасающих "одноразовых" лезвий - голова вообще осталась на плечах.
На помощь государству и озабоченным зэкам приходили тюремные умельцы-косметологи. Ученые моей шарашки производили волшебные кремы и лосьоны против "старения" и "облысения", пользовавшиеся бешеной популярностью у сентиментальных сидельцев, подходящих к кризису среднего возраста.
Среди прочих компонентов оригинальная рецептура включала в себя толченый аспирин, витамин Е, мелко нарезанный чеснок, вазелин и цедру от апельсинов. Не хватало лишь сушеных червей. Полудикие латиноамериканские эскулапы держали состав молодильных яблок в строжайшем секрете. Почище, чем сама Галина Мотт - основательница и директриса туалетной гордости русской Америки фирмы "My secret by Mott".
Непонятно по какой причине, но у нас в кутузке не продавалась даже самые захудалые дезодоранты. Липкие подмышечные "лыжные мази" отдавали химией и дезинфекцией против вшей. Из-за их неприятного запаха, а также незнания поэмы Корнея Чуковского про Мойдодыра, мои соседи по казенному дому смердели по полной программе.
Прокисший запах пота во всех его вариациях (смешанный с грязным бельем, немытым телом, "выхлопными" газами, прогорклой стряпней, не смытым туалетом, гнилым ртом) густо заполнял тюремные коридоры, каптерки и камеры. Через какое-то время бывший гедонист и декадент, любитель кальвадоса и почитатель Вертинского с Кузьминым Лев Трахтенберг свыкся с каталожным амбре. Выбора у меня не было - я перестал дышать ртом даже в самых подозрительных случаях.
скрипач Александр Цейтлин из Нью-Йорка
| |
Следуя совету Сони Мармеладовой из "Преступления и наказания", з/к № 24972-050 доблестно и по-мазохистски принимал страдания и ими себя искупал. В принципе у меня получалось совсем не плохо. Особенно для новичка, корректирующего свое мировоззрение.
Неожиданно я заново открыл творчество депрессушника Федора Михайловича. Романы зазвучали совсем по-другому, как-то очень уж жизненно. Форт-Фикс Трахтенберга органично переплелся с Петербургом Достоевского и это меня неприятно удивило.
А "Записки из мертвого дома" вообще оказались сверх актуальны и современны. Я сделал неутешительный вывод, что российский каторжанин и американский заключенные имели много общего не смотря на 200 лет разницы. Судите сами: "Человек есть существо, ко всему привыкающее - это самое лучшее его определение. И многое-многое другое. Ничего не изменилось. Увы…
|
Заниматься сбором литературно-библейских референций и аллюзий я всегда любил. В тюрьме эта веселая игра только обострилась. Мой мозг требовал ответов на многочисленные "почему" в безуспешных поисках смысла жизни. Кто-то чистил себя под Лениным, я - под классиками мировой литературы.
Например, я не понимал, почему мусульманам Форт-Фикса повезло больше других? Почему они могли купить ароматизированные масла в крошечных пузырьках по пять долларов за штуку а мы - нет? Почему Ахмедам, Саидам, Мухаммедам, рашидам и прочим чистивцам предписывалось поливать себя во время походов в тюремную мечеть сладкими религиозными духами, а нечистивцы это полезное дело манкировали? Почему?
Почему у меня начались носовые галлюцинации? Почему мой нюх патологически обострился как у Гренуэя, главного героя "Парфюмера" Патрика Зюскинда? Почему не хватало знакомых запахов? Почему? Почему? Почему?
Интернет-универмаг Льва Трахтенберга
Дело доходило до смешного. Я беззастенчиво пользовался служебным положением и кастрировал все поступления в библиотеку.
Глянцевые мужские журналы "Men`s Health`, "Esquire`, "GQ" сопровождали рекламу одеколонов вклеенной пробной полоской. Через них я вдыхал запах свободы.
Эти надушенные "закладки" оказались ужасным дефицитом - занюхнуть хотели все!
Арестанты безжалостно вырывали пробники и продавали всем желающим "три на доллар". Заветную полосочку можно было положить в железный шифоньер, а можно - потереть о себя перед свиданкой - "визитом". Каждому - свое…
Как-то раз я унюхал чудесный незнакомый запашок от одного из чернокожих соседей. Невзначай спросил, чем он пользуется. Оказалось, что ароматизированным маслом из ларька с экзотическим названием "Самалийская роза".
Перед очередным приездом верных друзей Гали и Миши, я одолжил у дружелюбного магометанина его заветный одеколончик. Надушился от души…
Ребята не поняли. На мне сладкая африканская роза пахла отвратительно. Как в том старом детском анекдоте про "говно под елкой". После этого случая с мусульманскими экспериментами я завязал.
Хотя соблазны только и делали, что обступали слабовольного Нарцисса. На ряду с "Самалийской розой", "Черной гордостью", "Утром пророка", "Восточной радостью" тюремный магазин торговал и вроде бы знакомыми названиями. Хотя местные душки "Calvin Klein", "Armani", "Dolce & Gabbana" отличались от оригиналов, как небо от земли. Я все равно никак не мог понять одну простую вещь. Почему федералы, объявившие на свободе войну китайским и прочим подделкам, запросто продавали контрафактный товар в своей вотчине? Почему? Почему? Почему?
Russian Gypsy music, song and dance ensemble from New York
Ансамбль цыганской музыки и танца из Нью-Йорка
На самом деле я выпендривался, так как уже давно перестал задавать сам себе и окружающим глупые или риторические вопросы. А у тем более - о смысле жизни или из серии "Почему им можно, а мне нельзя".
Потому. По кочерыжке и кочану. Потому, что кончается на "у". "Да просто потому, что хочется мне кушать", - сказал и в темный лес ягненка поволок…
… Вслед за парфюмерией в "комиссарском" списке Форт-Фикса шли прочие культтовары, т.е. предметы религиозного культа. Ларечный каталог политически корректно предлагал пять видов головных уборов.
New York Ukrainian Cossack dancers
Ансамбль украинского танца из Нью-Йорка
Белая кружевная шапчонка-макраме на чисто исламском языке обзывалась "куфи" и стоила $9.90. Ее обладатели пользовались неприкосновенностью - черные мускулистые мусульмане наводили на иноверцев понятный страх.
Еврейская тюбетейка произносилась на американском и идише с ударением на первый слог: "ермолка" и имелась в радующем душу ассортименте - белом и черном варианте. Благодаря темным делишкам мирового сионизма наши таблетки стоили всего лишь по доллару.
Четырехцветные - черно-зелено-красно-желтые мешки вмещали в себя бесценные и свалявшиеся в коричневую паклю косицу растафарианцев. Безразмерные шапчищи "раста тамы" обходились неграм с Карибских островов дороже всего - в целый четвертак.
Полоумные индейцы племени сиу шастали по "компаунду" в красно-белых узорчатых косынках. "Аztec Bandana" повязывалась узкой полоской на нешироких лбах коренных американцев и канающих под них бледнолицых. Платочек отпускали по $3.50 за штуку.
Однако всех перещеголяли идолопоклонники-апологеты недавно введенного в Форт-Фиксе вероисповедания.
фотографии Льва Трахтенберга из острога
Викингам (да-да, я не ёрничаю и повторяю - викингам), представителям новомодной религии "New age" ("Новая эпоха"), полагались легкие пластмассовые шлемы с рогами, доставляемые в тюрьму по спецзаказу! А из причиндалов - карты "Таро", коробочка с волшебными кристаллами и разноцветными стеклянными шариками "марблз". Ва-а-а-а-у! Комментарии - излишни, isn`t it?
…Спекулянты-товароведы из Федерального бюро по тюрьмам сказочно наваривали и нещадно наживались на не имевших свободу выбора зеках. То, что на воле стоило 40 центов, у нас продавалось за доллар и выше. Среднестатистическая наценка вращалась в пределах пяти-десяти процентов. Почему, говорите?
… Мой приятель Джефф, худющий 60-летний мизантроп с повышенным IQ и 4Ю (чувством юмора) отбывал нешуточный 12-летний срок за неуплату налогов. Семейный бизнес "импорт-экспорт" позволял ему содержать команду адвокатов, которая моментально отзывалась на любой его чих или команду "фас".
Сверхпринципиальный и сверхжелчный заключенный не давал спуску ненавидящим его чиновникам и фараонам. Only in America: Джефф засыпал жалобами не только коменданта Форт-Фикса, но и региональное управление в Филадельфии. Часть петиций и запросов, умело составленных его борзыми стряпчими, периодически рассматривал Генеральный совет бюро по тюрьмам и Министерство юстиции в Вашингтоне. Джефф постоянно кого-то ставил на место - на "систему" он был в большой обиде.
За нестандартное поведение форт-фиксовского пленника периодически ссылали в карцер на "инвестигейшн". Как правило, скрупулезное "расследование" заменяло само наказание и использовалось администрацией налево и направо для борьбы с острожными инакомыслящими.
Находчивости и любознательности лысого Джеффа не было предела. Благодаря "Акту о свободе информации" защитники 60-летнего мальчиша-плохиша получили преинтереснейший документ - годовой финансовый отчет "коммиссарии" Форт-Фикса.
Через неделю секретное донесение попало в руки Джеффа в неподцензурной спецпочте "клиент-адвокат". А уже на следующий день коварный диссидент с упоением играл роль горьковской Ниловны, распространяя ксерокопии отчета среди местных люмпенов, немногочисленной интеллигенции и сочувствующих.
Оказалось, что внушительная часть многосототысячной прибыли от торговли в лавке использовалась не по назначению. Администрация зоны в наглую нарушала федеральный закон.
Вместо закупки инвентаря для форт-фиксовских острожников - книг, видео, тренажеров, микроволновок и прочей необходимой мелочевки, наши кровные доллары шли на оплату развлечения вохровцев - пикников и корпоративных вечеринок. В то время как охранники получали бонусы, 350 человек моего отряда дрались за единственную микроволновую печь. Да и та скоро сломалась…
Такого грязного надругательства над законом вредоносный активист вынести не смог. Не получив членораздельного ответа на поданные коменданту в region и Вашингтон официальные "жалобы заключенного", его "лоера зафайлали очередной комплейн в корте". Гражданское дело Джефф Хатчинсон против федерального исправительного учреждения Форт-Фикс собиралось быть не скорым, но скандальным.
Я в данном вопросе выступал пораженцем-пессимистом и (несмотря на горячее желание) в победу обывателя над "системой" не верил. На самом деле - мой приятель тоже: он занимался жалобным "искусством ради искусства" и вскоре планировал запросить власти о зарплатах наших охранников. "It was his rec", - говорили о подобном поведении опытные сидельцы, имея в виду "досуг-развлечение - recreation". Каждому - свое…
… Однако вернемся к нашим баранам - третьему и последнему разделу the каталога "Miscellaneous Items".
Галантерейно-посудо-хозяйственно-писные-бумажное ассорти Форт-Фикса особым разнообразием и изысканностью не отличалось. На "тысячу мелочей" оно не тянуло тоже - на все про все 26 наименований. Как и во многом другом, "Би-Оу-Пи" (BOP - Bureau of Prisons") решало за нас, что такое хорошо и что такое плохо.
Итак, получай, фашист, гранату: трусы, майки, носки, перчатки, кальсоны, шлепанцы, часы Timex, лампа для чтения, очки, фотоальбом, пластмассовые миски, нитки, кружки, туалетная бумага, полотенца, вешалки, ленты для пишущей машинки, замки для "локера", радио Sony ($62.50), наушники, вентилятор на батарейках ($31.80), ботинки, кроссовки, шорты, трикошки, тетради, конверты, открытки, ручки, батарейки, мячики, пояс для тяжелой атлетики, зеркало.
Последнее идеально подходило для "комнат смеха" в ПКиО и декораций к "Королевству кривых зеркал". Власти пеклись о нашей безопасности и "секюрити" - ничего острого или режущего на мне продавали.
Ножницы были затуплены как для детсадовцев или дебилов. За разобранные на части пластмассовые бритвы сразу же давали три месяца в "дырке". Небольшие зеркальные прямоугольники 10 см х 15 см легко гнулись и вдоль, и поперек. Даже при всем желании извлечь злобный осколок (как в сказке Ханса Андерсена из такого безопасного предмета у нас бы не получилось).
Зеркала в полутемной парикмахерской или в вонюче-перевонючем физкультурном зале тоже не отличались особым качеством изображения. Как и их младшенькие братишки, прикрепленные соплями к железным дверям арестантских рундуков, так и они сами делали из зеков то борцов суомо, то заядлых бухенвальдцев.
В моей первой темнице - окружной тюрьме графства Эссаик мне было не до самолюбования. Я "стрессовал" и боялся, что сойду с ума. В казенном доме № 2 - крытке графства Хадсон, я ждал освобождения "под залог" и, рассматривая себя в вертикально висевшем зеркальце, пребывал в полной уверенности, что теряю по фунту в день.
В третьей тюрьме - благословенном Форт-Фиксе - мне, наконец, стало ясно, что на время отсидки надо позабыть по адекватное отображение реальности. Командировка в абсолютное, полное и окончательное Зазеркалье.
Скрепя сердцем, я перестал запрашивать у отполированных панелей из нержавейки, висевших над нашими зачуханными раковинами, ответа на основной вопрос современности - "кто на свете всех милее, всех румяней и белее".
Поездка в городскую больницу университетского Принстона стала приятным исключением из правил.
После мини-операции ("оперичка"-неудачка, вот и сдохла Кукарачка") я возлежал на волшебной электрокровати. В роскошной одноместной палате прямо напротив меня по-сиротски приютились два вооруженных охранника, карауливших опасного преступника 24 часа в сутки.
Из одежды на мне был наброшен веселенький халатик-распашонка с разрезом на спине. Никаких тебе трусов... Ну и наручники с кандалами, причем наножники были "прикованы" к кровати. О побеге мог думать только сумасшедший…
Отпросившись в туалет, я застрял в нем на полчаса, так что дуболомы даже спрашивали, все ли со мной ОК. Перед отвыкшим от самого себя "анфант терриблем" висело блестящее чудо! От пола до потолка! Легким движением руки я решительно снял "халат наброшенный" и предстал перед собой абсолютно "ню".
Первым делом обеспокоенные глаза проверили все ли в порядке с длиной. Убедившись, что воздержание не привело к усыханию Того Самого (скорее - наоборот), обнаженный Трахтенберг начал играть зарождающимися мускулами, позировать в стилистике древнегреческих амфор и строить себе глазки. Забытое и невинное действо - разглядывание самого себя оказалось главным событием месяца.
Я продолжал радоваться малому, с отвращением вспоминая форт-фиксовские зеркала и весь славный ассортимент тюремного "ларька"…
Недаром хасид-хабадник Иоселе Кац, заканчивавший 8-летнюю отсидку за скачивание через Интернет подростковую порнуху, предсказывал скорый приход Мессии. Рассматривая в сотый раз каталог товаров, он качал головой, не по-божески ругался и говорил о долгожданном освобождении.
В теологических пристрастиях мы с ним сходились: я, как и он, сильно уважал Любавичского ребе и "короля Мошиаха" рабби Менахема - Менделя Шнеерсона. Фотография доброго и мудрого еврейского дедушки почетно украшала внутренности моего шкафа, вместо порнографии.
Бородатый старик в черной гномовской шляпе устало и с грустью смотрел не только на меня - блудного сына и непутевого "шлемазла", но и на соседствующую с ним слабокошерную еду и товары из тюремной "коммиссарии".
Время от времени он мне подмигивал и вставлял мозги: "Пойми, Лева, и чем быстрее, тем лучше для тебя! Главное - не место, где находишься, а состояние духа, в котором пребываешь!"
С еврейским генералиссимусом федеральный заключенный № 24972-050 Лев Трахтенберг не спорил.
|
